Неточные совпадения
— Ка-а-к! — вскрикнула вдруг, опомнившись, Катерина Ивановна и, точно
сорвалась, бросилась к Лужину, — как! Вы ее в покраже обвиняете? Это Соню-то? Ах, подлецы, подлецы! — И бросившись к Соне, она, как в тисках, обняла ее иссохшими
руками.
— Соня! Дочь! Прости! — крикнул он и хотел было протянуть к ней
руку, но, потеряв опору,
сорвался и грохнулся с дивана, прямо лицом наземь; бросились поднимать его, положили, но он уже отходил. Соня слабо вскрикнула, подбежала, обняла его и так и замерла в этом объятии. Он умер у нее в
руках.
И она хотела что-то сказать, но ничего не сказала, протянула ему
руку, но
рука, не коснувшись его
руки, упала; хотела было также сказать: «прощай», но голос у ней на половине слова
сорвался и взял фальшивую ноту; лицо исказилось судорогой; она положила
руку и голову ему на плечо и зарыдала. У ней как будто вырвали оружие из
рук. Умница пропала — явилась просто женщина, беззащитная против горя.
Маленькими ловкими
руками, которые нынче особенно напряженно двигались своими белыми тонкими пальцами, она несколько раз задевала за уголок карточки, но карточка
срывалась, и она не могла достать ее.
Особенно звонко и тревожно кричали женщины. Самгина подтолкнули к свалке, он очутился очень близко к человеку с флагом, тот все еще держал его над головой, вытянув
руку удивительно прямо: флаг был не больше головного платка, очень яркий, и струился в воздухе, точно пытаясь
сорваться с палки. Самгин толкал спиною и плечами людей сзади себя, уверенный, что человека с флагом будут бить. Но высокий, рыжеусый, похожий на переодетого солдата, легко согнул
руку, державшую флаг, и сказал...
На высоких нотах голос Ловцова
срывался, всхрапывал. Стоял этот мужик «фертом», сунув ладони
рук за опояску, за шаль, отведя локти в сторону. Волосы на лице его неприглядно шевелились, точно росли, пристальный взгляд раздражал Самгина.
Но, хотя Суслов и ехидничал, Самгину было ясно, что он опечален, его маленькие глазки огорченно мигали, голос
срывался, и ложка в
руке дрожала.
— О, я забыла! — вдруг
сорвавшись с кушетки, вскричала она и, достав из шкапчика бутылку вина, ликер, коробку шоколада и бисквиты, рассовала все это по столу, а потом, облокотясь о стол, обнажив тонкие
руки, спросила...
Он
сорвался с места и, отворив дверь, быстро прошел в комнату. Перезвон бросился за ним. Доктор постоял было еще секунд пять как бы в столбняке, смотря на Алешу, потом вдруг плюнул и быстро пошел к карете, громко повторяя: «Этта, этта, этта, я не знаю, что этта!» Штабс-капитан бросился его подсаживать. Алеша прошел в комнату вслед за Колей. Тот стоял уже у постельки Илюши. Илюша держал его за
руку и звал папу. Чрез минуту воротился и штабс-капитан.
В этом месте
сорвались было сильные рукоплескания из многих концов залы, но Фетюкович даже замахал
руками, как бы умоляя не прерывать и чтобы дали ему договорить. Все тотчас затихло. Оратор продолжал...
— Он крепко сжал
руку Алеши и, все еще потупившись и не поднимая головы, точно
сорвавшись, быстро зашагал к городу.
Мальчик молча и задорно ждал лишь одного, что вот теперь Алеша уж несомненно на него бросится; видя же, что тот даже и теперь не бросается, совершенно озлился, как зверенок: он
сорвался с места и кинулся сам на Алешу, и не успел тот шевельнуться, как злой мальчишка, нагнув голову и схватив обеими
руками его левую
руку, больно укусил ему средний ее палец.
Он простился с ней и так погнал лошадей с крутой горы, что чуть сам не
сорвался с обрыва. По временам он, по привычке, хватался за бич, но вместо его под
руку попадали ему обломки в кармане; он разбросал их по дороге. Однако он опоздал переправиться за Волгу, ночевал у приятеля в городе и уехал к себе рано утром.
А вот построй-ка ты лучше пароходишко, это будет тебе с
руки, на этом деле не
сорвешься.
— Не уйдут!.. Нет, с моей уды карасям не
сорваться!.. Шалишь, кума, — не с той ноги плясать пошла, — говорил Патап Максимыч, ходя по комнате и потирая
руки. — С меня не разживутся!.. Да нет, ты то посуди, Сергей Андреич, живу я, слава тебе Господи, и дела веду не первый год… А они со мной ровно с малым ребенком вздумали шутки шутить!.. Я ж им отшучу!..
Теперь, когда я входил в лабораторию, Степка уж не бросался к решетке; слабый и взъерошенный, он сидел в клетке, глядя на меня потемневшими, чужими глазами; с каждым днем ему становилось хуже; когда он пытался вскарабкаться на перекладину,
руки его не выдерживали, Степка
срывался и падал на дно клетки.
Когда мосье Одифре с сдержанной, но заметной саркастической улыбкой потребовал его участия в кадрили или лансье и мы все с интересом ждали его выступления «соло», — угрюмый юноша вдруг ринулся, точно
сорвавшись с цепи, на середину зала, выделывая с видом героической решимости самые невозможные па, — топтал каблуками, лягался направо, налево, назад, преуморительно мотая головой и размахивая
руками.
Уж первая
сорвалась, так удачи не будет!» Я же, вовсе не видавший рыбы, потому что отец не выводил ее на поверхность воды, не чувствовавший ее тяжести, потому что не держал удилища в
руках, не понимавший, что по согнутому удилищу можно судить о величине рыбы, — я не так близко к сердцу принял эту потерю и говорил, что, может быть, это была маленькая рыбка.
— Дай сюда образ! — крикнул,
сорвавшись с места, Егор Николаевич. — Дай я благословлю Лизавету Егоровну, — и, выдернув из
рук старухи икону, он поднял ее над своею головой против Лизы и сказал...
— Да, правда; только там судьбе не над чем забавляться, больше забавляюсь я над нею: смотришь, то рыба
сорвется с удочки, когда уж протянул к ней
руку, то дождь пойдет, когда собрался за город, или погода хороша, да самому не хочется… ну и смешно…
Он мгновенно
сорвался с места, схватил эту
руку и крепко прильнул к ней губами выше локтя.
Я взял безжизненную
руку, привычным уже жестом наложил пальцы и вздрогнул. Под пальцами задрожало мелко, часто, потом стало
срываться, тянуться в нитку. У меня похолодело привычно под ложечкой, как всегда, когда я в упор видел смерть. Я ее ненавижу. Я успел обломать конец ампулы и насосать в свой шприц желтое масло. Но вколол его уже машинально, протолкнул под кожу девичьей
руки напрасно.
В эту минуту блестящий метеор,
сорвавшись откуда-то из глубины темной лазури, пронесся яркою полосой по небу, оставив за собой фосфорический след, угасший медленно и незаметно. Все подняли глаза. Мать, сидевшая об
руку с Петриком, почувствовала, как он встрепенулся и вздрогнул.
Наконец, он как-то порывисто
сорвался с места и молча протянул ей
руку.
Гордановым овладело какое-то истерическое безумие, в котором он сам себе не мог дать отчета и из которого он прямо перешел в бесконечную немощь расслабления. Прелести Ванскок здесь, разумеется, были ни при чем, и Горданов сам не понимал, на чем именно он тут вскипел и
сорвался, но он был вне себя и сидел, тяжело дыша и сжимая
руками виски до физической боли, чтобы отрезвиться и опамятоваться под ее влиянием.
Висленев быстро
сорвался с кровати, потянул за собою одеяло и, кинувшись к столу, судорожными
руками нащупал портфель и пал на него грудью.
Мальчик, уже собиравшийся идти, вдруг остановился. Слова отца снова напомнили ему то, о чем он было совсем забыл в последние полчаса, — гнет ненавистной службы, опять ожидавшей его. До сих пор он не смел открыто высказывать свое отвращение к ней, но этот час безвозвратно унес с собою всю его робость перед отцом, а с нею
сорвалась и печать молчания с его уст. Следуя вдохновению минуты, он воскликнул и снова обвил
руками шею отца.
Он очертил глазом своим сверкающий круг, замкнув в этом круге слушателей, положил
руки на стол, вытянул их и напряг, точно вожжи схватив. Рана на лице его стала багровой, острый нос потемнел, и всё его копчёное лицо пошло пятнами, а голос
сорвался, захрипел.
«Она, как чистое, невинное дитя, — думал он, — соблазненное блестящими погремушками, навешанными над пропастью, доверчиво тянется к ним и
сорвется в бездну… Это бабочка, стремящаяся на красивое пламя и обжигающая об него свои крылья… Если бы он мог войти в их дом на правах жениха, он сумел бы предостеречь ее, он сумел бы вовремя сильной
рукой ухватить ее и спасти от падения. Но что он такое? Ничто! Не только теперь, но и в будущем… Никогда, никогда не может он быть для нее ничем, хотя хотел бы быть всем…»
А правду скажу: еще бы минута, — и в самом деле
сорвался бы, и уж самому хотелось пустить
руки и полететь под колеса…
Он благосклонно протянул
руку Белозерову. Автомобиль мягко
сорвался и поплыл по шоссе. Белозеров пошел к крыльцу. Катя пристально смотрела на него. Белозеров поспешил согнать с лица остатки почтительно-радостной улыбки.
Шакро сначала не понял, но потом вдруг
сорвался с места и, голый, начал танцевать дикий танец, мячиком перелетая через костёр, кружась на одном месте, топая ногами о землю, крича во всю мочь, размахивая
руками. Это была уморительная картина.
Дарья Николаевна с натертыми до красна
рукою глазами, стремительно
сорвалась с кресла, упала на колени перед совершенно очарованной ее почтительностью и нравственными качествами генеральшей, схватила ее
руки и стала порывисто целовать их…
Господи! Что тут произошло! Точно дикий зверь, который до тех пор лишь изредка ворчал и шевелился в нас, вдруг
сорвался с цепи и встал на дыбы, во всей безобразной красе своего взъерошенного загривка. Казалось, все втайне ожидали «скандала», как естественной принадлежности и разрешения пира, и так и ринулись все, так и подхватили… Тарелки, стаканы зазвенели, покатились, стулья опрокинулись, поднялся пронзительный крик,
руки замахали по воздуху, фалды взвились, и завязалась драка!
В черном квадрате двери внезапно появилось бледное лицо Пантелеймона. Миг, и с ним произошла метаморфоза. Глазки его засверкали победным блеском, он вытянулся, хлестнул правой
рукой через левую, как будто перекинул невидимую салфетку,
сорвался с места и боком, косо, как пристяжная, покатил по лестнице, округлив
руки так, словно в них был поднос с чашками.
Вадим встал, подошел к двери и твердою
рукою толкнул ее; защелка внутри
сорвалась, и роковая дверь со скрыпом распахнулась… кто-то вскрикнул… и всё замолкло снова… Вадим взошел, торжественно запер за собою дверь и остановился… на полу стоял фонарь… и возле него сидела, приклонив бледную голову к дубовой скамье… Ольга!..
Он не отвечал; была минута, в которую он так сильно вздрогнул, что Ольга вскрикнула, думая, что он
сорвется; но
рука Юрия как бы машинально впилась в бесчувственное дерево; наконец он слез, молча сел на траву близ дороги и в закрыл лицо
руками; «что видел ты, — говорила девушка, — отчего твои
руки так холодны; и лицо так влажно…» Это роса, — отвечал Юрий, отирая хладный пот с чела и вставая с земли.
До сих пор Магнус почти не выходил из тона иронии и мягкой насмешки: мое замечание вдруг переродило его. Он побледнел, его большие белые
руки судорожно забегали по телу, как бы отыскивая оружие, и все лицо стало угрожающим и немного страшным. Словно боясь силы собственного голоса, он понизил его почти до шепота; словно боясь, что слова
сорвутся и побегут сами, он старательно ровнял их.
Ермак
сорвался с лавки, упал перед стариком на колени и, поймав его
руку, стал целовать ее.
Катерина Львовна подперлась
рукою и стала смотреть на шевелящего губами Федю, и вдруг словно демоны с цепи
сорвались, и разом осели ее прежние мысли о том, сколько зла причиняет ей этот мальчик и как бы хорошо было, если бы его не было.
— Как есть простота. Раздевай его догола, он сам будет помогать скидать с себя одежду; долби ему ворона клювом голову, не смахнет
рукой. А признайся, дяденька, мастерски сыграл я комедь, хоть бы Расплюеву. Чуть-чуть было не
сорвалось, как стал читать проповедь. Да разом поправился, захныкал так, что любому актеру лучше не состроить. Откуда взялись слезы.
— Мне плохо… У меня сломана
рука… Помогите… — и голосок бедняги
сорвался в мучительный стон.
— Он по двери лазил; одну ногу поставит на лавку, другую на скобу двери, потом на верх её, оттуда схватится
руками за край и подтянется на руках-то. А ручонки — без силы, вот и
сорвался да, видать, об угол двери сердцем и угодил.
Сорвался, забормотал что-то, разводя
руками, и вдруг крикнул...
— Я вздрогнул от ужасного лая собаки; такого еще никогда не слыхивал: мне показалось, что буря заревела,
сорвавшись с цепи своей. Невольно прижался я к
руке своего молодого товарища.
Маленький рыжий мужичок, крестясь и шевеля губами, пытался влезть в окно и — не мог; в правой
руке у него был топор, а левая, судорожно хватаясь за подоконник,
срывалась.
— Эй, братцы, тяжко… —
срывается где-то близко, совсем близко по соседству с Игорем, и молоденький, безусый солдатик валится, как подкошенный, выронив из
рук ружье.
Песчаный и пустынный берег дрогнул от его крика, и намытые волнами моря желтые волны песку точно всколыхнулись. Дрогнул и Челкаш. Вдруг Гаврила
сорвался с своего места, бросился к ногам Челкаша, обнял их своими
руками и дернул к себе. Челкаш пошатнулся, грузно сел на песок и, скрипнув зубами, резко взмахнул в воздухе своей длинной
рукой, сжатой в кулак. Но он не успел ударить, остановленный стыдливым и просительным шепотом Гаврилы...
Однажды, весь взволнованный рассказом Альтанского о суде над Сократом и весь преисполненный гнева и досады, я
сорвался с места и схватил Альтанского за
руку, как бы желая его остановить, но он спокойно обнял меня своею другою
рукою и увлек вперед. Мы ходили обнявшись — и беседа, не прекращаясь, лилась и лилась своей чередою.
Вот закончилась песенка, и в чудесном освещенном саду Сильвии я начинаю свой монолог. Мне кажется, что я говорю очень скверно, отвратительно, невозможно. И голос у меня дрожит и
срывается поминутно. И
руками я размахиваю чересчур много, изображая уличного певца, мальчишку…